5
Редактировать Для актера 'владение действием' есть владение единым целенаправленным психофизическим процессом, а не владение своей психикой и только, так же, как и не владение своей мускулатурой и только.
Так как процесс реального, подлинного действия всегда обусловлен двусторонне и ни окружающая действующего человека среда, ни он сам не могут оставаться неизменными, то и двух действий совершенно равных друг другу практически существовать не может. Уже по одному этому действие, как таковое (то есть реальное, подлинное действие) не бывает и не может быть штампом.
Но движения могут быть механически точно повторяемы. Более того - они легко поддаются автоматизации. В последнем случае они могут оказаться не отвечающими своему назначению - достижению той цели, ради которой они первоначально совершались (до того, как автоматизировались). Это и есть штамп - фиксация движения и подмена им действия.
Как бы верно, подробно и тщательно актер ни проработал линию действия в роли, он осуществляет ее не иначе, как при помощи движений. Если в дальнейшем он будет следить за точным выполнением этих именно движений - его исполнение роли переродится в более или менее тщательно разработанный ряд движений, то есть - в штамп. При этом отличие между 'линией действия' и 'линией движений' может быть очень тонким, едва уловимым, но оно имеет глубокое принципиальное значение. В лучшем случае оно подобно отличию оригинала от копии. Подобным образом наиболее совершенные произведения 'искусства представления' могут отличаться от произведений 'искусства переживания'.
Перерождение действия в движение в актерском искусстве обычно выражается в том, что среди движений актера появляются такие, которые не продиктованы ни целями изображаемого им лица, ни окружающей его в спектакле средой. Конечно, эти чуждые ему движения также имеют свою цель. Но цель их - цель актера, играющего роль (например: понравиться публике, растрогать ее, рассмешить и т.д.), а не цель изображаемого лица.
Сначала цели актера добавляются к целям изображаемого лица: появляется незначительная подчеркнутость жестов и интонаций, продиктованная желанием актера 'быть выразительными'. Такого рода добавления К.С. Станиславский называл 'плюсиками'.
Далее, по мере того как актерская цель ('быть выразительным', 'блеснуть мастерством', 'понравиться', 'растрогать' и т.д.) вытесняет человеческую цель образа, 'плюсики' могут увеличиваться и превращаться в 'плюсы' и 'плюсищи'. Поэтому К.С. Станиславский жестоко боролся с самыми малыми 'плюсиками', видя в них зародыш штампа и опасность отхода от действия в сферу движения - поз, жестов и интонаций. Поэтому он настойчиво требовал 'подлинного, продуктивного и целесообразного действия'.
Для актера, мастера действий, характерно обратное. Даже в тех случаях, когда ему заданы движения, он превращает их в действия, делает их нужными для достижения цели изображаемого лица, целесообразными. При этом заданные движения неизбежно приобретают индивидуальный, неповторимый характер, иногда, может быть, в едва уловимых оттенках.
Подмена действия движением столь же опасна, как и игнорирование движения в заботе о психической стороне действия. Не выполняя необходимых для осуществления того или иного действия движений, пренебрегая ими, актер тем самым лишает себя возможности это действие совершить. Причину неудачи он начинает искать в себе, в своей психике, внимание его переключается на самонаблюдение, он изолирует себя от окружающей среды и начинает делать ненужные движения или пропускать нужные. Это исключает возможность подлинно, целесообразно действовать. Чем дальше актер заходит в этом направлении, тем лихорадочнее он, по выражению К.С. Станиславского, пытается 'насиловать свои чувства' и тем дальше уходит от действия. Куда? - Всегда и неизбежно в область того же штампа, наигрыша и 'представления'.
|