9

Редактировать Сотворение мира. Подготовка. Во время съемок 'Дяди Вани' я как-то столкнулся в студийном коридоре с режиссером, который как раз тогда же работал над картиной по Чехову. 'Как дела?'- спрашиваю. 'Надоело,- говорит,- сил нет. Хоть бы скорей кончить все это к чертовой матери'. Я потом шел и думал: 'Боже мой! Если бы это только от меня зависело, я бы снимал свою картину как можно дольше, лишь бы не расставаться с таким богатством'. Того режиссера я могу понять. Он, видимо, почувствовал, что из литературы ничего больше взять не может, а раз так, то и вещь кажется вычерпанной, и писатель - неинтересным. Должен же кто-то быть виноват в том, что мысль идет не вглубь, а скользит по поверхности - либо драматург, либо режиссер. Потому-то, наверное, у моего коллеги и возникло ощущение, что Чехов - плохой писатель. Надоело его снимать... Мне в жизни везло: я никогда не снимал по литературе, которая мне не нравилась. Точнее говоря - не нравилась в процессе работы. Пусть я ошибался, бывал ослеплен - осознание приходило позже. А во время съемок я был весь поглощен материалом, обожал его, был счастлив этим обожанием. Такое чувство не покидало меня все время работы над 'Романсом о влюбленных'. У меня ни на секунду не могла возникнуть мысль: 'Надоело - во!' Это же несчастье - снимать то, что не любишь. Я даже заметил, что не позволял себе ни тени мысли, что хоть кто-то из артистов, снимавшихся в картине, в чем-либо мне антипатичен. Это сейчас я точно знаю, как я к каждому отношусь - кого люблю, кого нет. А тогда - буквально боготворил всех. Это происходило подсознательно. Иначе я просто не смог бы работать: невозможно заниматься любимым делом, искусством, с людьми, которые ! тебе неприятны, неинтересны, в которых не видишь своих друзей. Я не знал, как будет складываться работа над фильмом, кто будет вместе со мной его делать, но то, что именно так я буду ко всему и всем, связанным с этой картиной, относиться, ощущал с самого начала.